21
сен, Сб
2 Новое

Африка по имени Сибирь

СОЦИАЛЬНОЕ СЛУЖЕНИЕ

НОВОКУЗНЕЦК – О чём только люди ни мечтают! О списке «Форбс», отдыхе на Мальдивах, «кадиллаке», пентхаусе, японском спиннинге и участии в «Доме-2»… Дай школьнику листок, чтобы перечислил желания, он спросит, какое число идёт за миллиардом, и потребует тетрадку… Один мой знакомый мечтал, чтобы дома перед обедом лакей почтительно кланялся: «Кушать подано, барин!» Договорился с сынишкой за деньги… В общем, нормальные, вполне себе достижимые желания.

Мечта Максима Гостева, руководителя служения «Помощь продуктами» в Новоильинской церкви г. Новокузнецка, на этом фоне кажется абсолютно безумной: «В моём сердце есть мечта построить Дом милосердия для бездомных людей. В каждом городе…» Да кто он такой, этот Максим? Долларовый миллиардер, нашедший золото Колчака? Президент галактики Млечный Путь? Ротшильд, унаследовавший богатства Рокфеллера?

«Спаситель из болота извлёк меня…»

Максим – он из «бывших», тех самых, которые бывшими, как гласит обывательская мудрость, «не бывают». История очень типичная: родился накануне перестройки, разрушившей СССР. Взрослые, как могли, уворачивались от обломков системы и выбивались из сил, чтобы прокормить семьи. Дети, оставшись без присмотра, впитывали уличные понятия о добре и зле. И сбивались в стаи…
В шесть лет впервые попробовал курить, в семь «смолил» регулярно, каждый день: «Куда идём мы с Пятачком? На остановку за «бычком». Проучился на «отлично» первый класс, а потом перешёл в другую школу и скатился в учёбе. Дрался, хулиганил…. Помнит, что только бабушка пыталась привить страх перед гневом Господним, всё повторяла: «Иисус тебя накажет!»

Но житейской мудрости учил старший брат, не вылезавший из тюрем: «Воруй, пока молодой! До двенадцати лет не посадят!» Тянулся к «авторитетным» парням. Рэкетиров все боялись, особенно славились жестокостью кузнецкстроевские. Район проспекта называли «Болото» – по улице Болотной, где жили когда-то в землянках первостроители города.

— Кстати, — говорит вдруг Максим, — песня есть: «Спаситель, Искупитель из болота извлёк меня…». Это прямо обо мне…

Сначала избивали школьников, потом переключились на пьяных — отбирали деньги. В подвале выкопали ринг — тренировались для будущих боев. Когда на улицах появились киоски — обложили данью торговцев. Крышевали мойки…

Наркоманов били — их презирали. При этом сами курили марихуану, её не считали наркотиком. Когда ему исполнилось шестнадцать, в город пришёл героин и буквально захлестнул Новокузнецк. К тому времени Максим учился в поварском училище. Там и принял первую дозу. И сразу понял, что «влип», после первого героинового кумара: «Осознал, что сам не смогу бросить».

Армия помогла отойти от этого мира. Пока служил, всех друзей пересажали. Вернулся — зажил обычной жизнью. Семь лет не прикасался к наркотикам. Женился.
— Есть ребёнок, Соня, ей четырнадцать лет. Мы сейчас с ней общаемся…

Но семейная жизнь не задалась. Когда развёлся, мир рухнул:
— Всё, что казалось мне ценным, значимым — деньги, квартира, вещи — оказалось таким пустяшным. Когда уходит из жизни любовь, тебе уже ничего не нужно…
От отчаяния начал выпивать, связался с прежними друзьями. Ходил с ними в сауны, бани, на дискотеки… Ничто не удовлетворяло:
— Душа маялась. Я не понимал, для чего мы живём. Пытался заполнить пустоту в душе пьянками, развлечениями. И в один момент старый друг, отсидевший в тюрьме, предложил мне наркотики…
Употреблял два года. Стало всё очень плохо. Меня уже начала искать милиция. Я понимал, что либо меня посадят, либо я умру… Пошёл дальше: стал «кидать» блатных, отлично понимая, что если они меня поймают, то «шлёпнут». Сознательно делал «передоз», чтобы умереть. Просто уже не видел смысла в этой жизни.

Однажды домой пришла милиция:
— Фотографии у сотрудников не было, они спросили: «Гостев Максим здесь проживает?» Я ответил: «Нет» и отослал их по какому-то адресу. Пока они ходили, вспомнил, что один человек, когда я требовал от него деньги, говорил мне: «Денег тебе не дам, но знаю, где тебе помогут». И рассказал об «Источнике жизни». Он сам прошёл программу реабилитации, сейчас большой руководитель-бизнесмен. А начинал, как и я, с ринга в подвале.

Он и привёл Максима в Новоильинскую церковь.
— Пришёл утром, меня должны были отвезти на реабилитацию. А не везут, не везут. Я на трёх служениях побывал, — смеётся Максим. — После третьего повезли в Киселёвск, там программа детокса была. Смотрю: необычные люди — слушают христианские песни, хлопают в ладоши, сами поют. Странные такие…
Стал читать Библию. Слова Священного Писания находили отклик в душе:
— Меня Бог касался, Дух Святой наполнял. Один раз ночью Он призвал меня молиться, а я ослушался: подумают ещё, что «с катушек слетел». Так оттянул на какое-то время встречу с Богом.
Потом Максима перевели в Калтан, в основную программу. И на седьмом месяце реабилитации он оступился — закурил:
— Осуждал себя, все спрашивал: «Господи, как ты относишься к моему греху?» И вот тогда первый раз встретился с Богом. Это был не сон, это было наяву. Ночью, когда все братья спали, начал разговаривать с Богом, и Он ответил мне в молитве и показал, как болит у Него сердце, когда мы грешим. И я пережил это на себе — ужасное чувство. Закрывал глаза — Иисус был передо мной. Я плакал и не мог понять: почему мы выбираем грех, хотя верим в Него.

Так произошла встреча с Богом. Но Максим в тот же вечер пошёл против Него — опять закурил.
— Меня просили проповедовать братьям на реабилитации, я сказал: «Не буду». Никто не понимал, в чём дело, а я-то знал: чему буду учить ребят, когда сам грешник?!
Максим прошёл основную программу и принял решение уйти из реабилитации.
«…И поставил на камне ноги мои»
Прошло полгода «вольной» жизни. Накопил на машину — помогло трудолюбие, привитое в «Источнике жизни». Но потом всё со страшной скоростью покатилось вниз. Однажды во время пьянки очень сильно подрался, чуть не убил человека.
— Утром проснулся: зубов нет, всё лицо в крови. Стал молиться: «Господи, Ты же знаешь: если бы я не курил, то мог бы ходить в церковь. Если бы ходил в церковь, то ничего этого бы не произошло. Почему я не могу справиться с этим грехом?» Молился, но Бога уже не чувствовал, потому что чем чаще ты грешишь, тем дальше удаляешь себя от Него. Воззвал к Нему: «Я хочу быть с Тобой, но у меня не получается!»

Но в тот же день выпил, и к нему пришёл один человек. Из блатных, он крышевал «солевых», торговцев наркотиками. Как-то сам попробовал «соль», увяз, и блатные пацаны попросили его отойти от дел.
— Он этих торговцев знал, и мы стали отбирать у них эту «соль» и курить её. И моя жизнь так закрутилась! На три недели словно в какой-то страшный сон попал. Возненавидел мир, в котором живу. Не знал, что делать, как остановиться. Эта зависимость совсем не та, что героиновая. Ты совершенно ничего не соображаешь, ходишь, что-то себе выдумываешь, что-то делаешь. Можешь убить человека рефлекторно. И я сказал друзьям: «Ребята, вы можете куда-нибудь потеряться? И никогда больше меня не искать? Отстаньте все от меня!» А они: «Да его прёт! Насыпьте ему ещё покурить!»

Кто-то мне посоветовал уколоться героином — мол, станет легче. Укололся. Хоть и наркоманский, но это был хоть какой-то рассудок после солевого безумия. Сразу позвонил другу, с которым проходил реабилитацию в «Источнике жизни»: «Я хочу жить в свете!»
И уже осознанно приехал на реабилитацию:
— Начал стараться, но у меня ничего не получалось. Не чувствовал ничего — эта «соль» забрала что-то важное из головы. У меня была депрессия. Стал искать Бога через послушание. Слушался, слушался — почти до маразма. Например, в «Источнике жизни» есть правила. Они заключаются в том, что у тебя расписано всё свободное время. И многие ребята пытаются от правил программы как-то немного отойти. Даётся на уборку десять минут — быстренько сделают всё за пять и считают себя свободными. Я же всё досконально выполнял. Старался сделать больше, лучше.

С самого начала стал служить в «Источнике жизни». Обычно, когда наркоман проходит реабилитацию, он думает: «Начну служить, когда пройду программу». А у меня было чёткое понимание: буду служить уже сейчас, создавать условия для ребят, которые придут после меня.
Люди видели мои старания, стали доверять мне. И однажды мы поехали на «Органику» валить деревья. Чувствовал себя уже близким к Богу, потому что делал всё, что мне говорили наставники, руководители, пасторы. Мне уже доверили руль, я восстановил права.

И вдруг мы поругались с одним служителем. У меня была вспышка гнева, я его чуть не убил — хорошо, что он дверь успел закрыть. Я понял: все мои старания приблизиться к Богу пошли прахом. Один грех испортил абсолютно всё. И у меня было такое сокрушение сердца…

Приезжаем в «Источник жизни», а там конференция молодёжная. Подростки прославляют Бога. Мы заходим, пытаюсь петь псалмы — не могу, язык не поворачивается, хочу молиться — Бог как будто говорит: «Мне не нужны молитвы от такого сердца». Спрашиваю: «Что же мне делать?», и Бог четко отвечает: «Иди проси прощения у брата».

Этот день я запомнил на всю жизнь, он перевернул всё моё мышление, всю мою жизнь. Помню, подошёл к брату: «Саш, я знаю, что меня ждёт наказание, возможно, меня выгонят из центра. На всё согласен. Но сейчас прошу: прости меня, пожалуйста!» А он в то же время попросил и у меня прощения.

И произошло то, что называют «рождением свыше». Я всегда думал, что моление на иных языках придумано человеком, не от Бога — точно. Возможно, даже какие-то демонические проявления. А тут... Меня как будто прорвало, я стал молиться на иных языках, пробили слёзы. Бог открыл мне, что Он вне времени. И все Святые писания предстали по-новому. Духом Святым всё открылось. Тогда я почувствовал, что ко мне пришла сила, о которой говорится в Евангелии: «Вы примете силу, когда сойдёт на вас Дух Святой, и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли». И я понял, что отныне свободен от рабства, что никогда не вернусь к прежней жизни!

Потом долго искал жену — шесть лет был в поисках, шесть лет держал себя в чистоте. Бог мне говорил: «Пока старые раны не заживут, Я тебе новых отношений не дам».

Как кришнаиты до церкви довели
Вероника считает, что её свидетельство — не такое яркое. Гражданка Республики Беларусь, жила в Минске. Семья неверующая. Но мама была в поисках «правильной дороги» для неё и брата. Ходила и к кришнаитам, и к буддистам по выходным. Но на ночь, когда ложились спать, читала детям молитву «Отче наш» — старалась привить «правильное».
Пять дней в школе, два дня у кришнаитов — и никакой улицы. Но однажды Вероника заболела, мама не взяла её с собой, и девочка втихаря отправилась к своей лучшей подруге в соседний подъезд. Там и встретила парня одной из подружкиных сестёр. В своё время его посадили, он уверовал в тюрьме.

— Спросил: «Может, у тебя есть какая-то нужда? Давай за неё помолимся». Говорю: «Я не хотела бы ходить к кришнаитам, я хочу, как все дети, гулять» — «Хорошо, но если Бог ответит на нашу молитву, обещай, что ты придёшь в церковь». Я с радостью согласилась. Помолились, и я тут же забыла об этом.

Приходят выходные, мама собирается к кришнаитам, я говорю ей: «Мам, не хочу туда идти». А она: «Ну, ладно, не иди». Классно! Мы с подругой пошли гулять. Наступают следующие выходные, я снова: «Мам, не хочу к кришнаитам…» — «Хорошо, не ходи». И так в течение месяца, а потом она меня уже туда и не звала. А что обо мне кто-то молился, я даже и не вспоминала.

И вот в субботу прихожу к подружке — там сидит этот парень. Я вспоминаю, что мы молились, а он говорит: «Ну что, Бог ответил на молитву?» — «Да» — «Значит, идём в церковь?» — «Значит, идём».

Я не знала, что это будет протестантская церковь. Она у нас большая — на три с половиной тысячи человек. Первая мысль была: «Куда он нас привёл?!» Мы привыкли, что в православном или католическом храме иконы, свечи, священники в ризах — а здесь что-то новое.

Но что меня в церкви привлекло — это служба порядка. С детства почему-то мечтала быть телохранителем. И вот увидела этих людей, и они так запали мне в душу. Даже не слышала, о чём говорится на служении, наблюдала за ними.

А в конце служения была молитва покаяния. Нас было трое. Подружки рванули к сцене на покаяние. Ну, а мне что делать? Оставаться одной? Я за ними. Повторяла слова молитвы, но совершенно неосознанно, даже не помню, что говорила.

После служения, когда мы вышли из церкви, девчонки говорят: «Вы посмотрите: даже трава стала ярче, зеленее!» А я думаю: «Как было, так и есть... Ничего не изменилось!»

Но девчонки ходили в церковь, и я была с ними — за компанию. Ну, и ещё там была служба порядка (смеётся). А парень, который нас привёл в церковь, посоветовал пройти «Альфа-курс» — для тех, кто хочет принять крещение или ближе познакомиться с Библией.

И вот стала посещать занятия. А там не только какие-то лекции, но и просто беседы. И всё это сеялось, сеялось. Однажды, прямо во время занятий, я покаялась, Бог коснулся меня. Позже сама стала наставником на «Альфа-курсе», но ни разу такого больше не видела. Словно Бог устроил эту встречу с Ним именно для меня.

До этого у меня с детства был панический страх остаться одной. Если мама задерживалась на работе, у меня начиналась истерика. Я молила Бога, как умела, чтобы с мамой ничего не случилось. И вот этот страх исчез.

Что интересно, когда я покаялась, то пошла к лидеру службы порядка и сказала, что хотела бы служить. Он сказал: «Я всё понимаю, но тебе четырнадцать! Мы не можем тебя взять». А туда брали с 21 года. Посмотрел на меня: «Давай договоримся так: в течение года ты будешь молиться, и я буду. Если Господу это угодно, ты будешь служить». И через год меня взяли в службу порядка! Это было как ещё одно свидетельство от Бога, что я на правильном пути.

Вероника окончила одиннадцать классов, поехала в Москву и поступила в семинарию евангельских христиан. Перед окончанием поняла, что хочет служить… в Африке. Вернулась в Беларусь, поступила в медицинский колледж — в Африку собиралась ехать как медик. Отучилась три года, четыре года проработала в реанимации. А потом случилась… Сибирь.

Трое: Максим, Вероника и мечта
Познакомились случайно. Хотя у Бога, кажется, нет ничего случайного? В Москве в гостиничном номере вечером сидели руководители служения «Надежда в каждый дом» по Западной Сибири и Центральной России Сергей Костюшкин и Артём Попов — приехали на конференцию. А Артём — муж той самой подруги Вероники, которая привела её в церковь. Настроение было хорошее, Артём позвонил жене, зовут её Женя, а та говорит: «Давай Веронику замуж отдадим!» Начали скидывать девушке смешные фотографии — каких-то несуществующих парней. А среди них — фото Максима. И велели прислать свой портрет и номер телефона: «Остальное мы решим».

— Я не люблю всякое такое сводничество, всегда сразу отказывалась, — говорит Вероника. — А тут понимала, что это шутка, и настроение соответствующее передалось. Скинула фотографию, телефон — и всё. Пошутили и пошутили. А в итоге через день или через два обнаружила пропущенный звонок по Viber — какой-то Макс. Я поняла, что шутка привела к последствиям.

— Мне скинули её фотографию и сказали: «Макс, вот девчонка, которая никогда не дружила с ребятами, богобоязненная, готова отправиться на миссию хоть на край света. Она из Минска. Помолись, может быть от Господа?» Ну, я это тоже сначала серьёзно не воспринял. А по телевизору в новостях всё звучало: «Минские соглашения, минские соглашения…» Ну, говорю, надо заключать минские соглашения. Набираю номер и звоню. А она трубку не берёт. Потом перезвонила, и мы проговорили часа два, наверное. Да?

— Нет, сначала чуть-чуть поговорили — на работу надо было. А потом вечером уже созвонились, — уточняет Вероника. Чувствуется, что для них каждая деталь первого общения драгоценна.
Потом была встреча на «нейтральной территории» в Москве — в гостях у Жени и Артёма. Затем Максим взял отпуск и поехал в Минск — встретился с мамой. На третью встречу Вероника приехала в Новокузнецк, была помолвка в церкви. В четвЁртый раз они поженились.

— Теперь мы вместе уже пять месяцев. Да? — спрашивает жену Максим. И с гордостью констатирует: Ещё ни разу не поссорились!

Ну, и мечта. Тот самый дом для бездомных.
— Бог вложил мне в сердце эту мечту. Бездомными никто не хочет заниматься, даже в реабилитационных центрах. Некоторые служители так и говорят: «С них выхлопа нет», то есть это потерянные люди. От них очень сильно пахнет, ждать благодарности от бездомных тоже не стоит. Бог помог мне построить бизнес, и двадцать процентов от доходов я откладываю на Дом милосердия. Решили назвать его «Дом Отца». Я не знаю, насколько хватит моей жизни, но буду это делать, чтобы в каждом городе... А что не успею — передам детям.

Говорит, всё продумал. Должна быть команда — семь человек, которые по очереди раз неделю будут служить в Доме милосердия и откладывать двадцать процентов от своих достатков. Десять на содержание и десять на развитие, чтобы были при домах какие-то мастерские, промыслы.
Трое человек, говорит, уже есть (это, я понимаю, включая его самого и Веронику).

— Накопили мы уже двести пятьдесят тысяч, — веско говорит Максим и уточняет — двести сорок пять. Это буквально за девять месяцев!
Спрашиваю, где живут молодожёны. Оказывается, на съёмной квартире. Но деньги и на жильё откладывают.
— У нас много нужд, — говорит Максим и счастливо жмурится. — Недавно вот шторы купили.
И сам тихонько смеется:
— В съёмной квартире…
И уже серьёзно:
— Мы и выбрали социальное служение «Помощь продуктами», потому что это близко нашей мечте. В Библии сказано: «Пусть люди видят ваши добрые дела и прославляют вашего Небесного Отца». Христианство — это не мёртвая религия, а реальная, живая помощь людям.
— А потом мы откроем Дом милосердия в Африке, — улыбается Вероника. А Максим подхватывает вполне серьёзно:
— Да, и в Африке тоже! Потому что у Бога, думаю, планы построить таких домов как можно больше.


Александр Белокуров

BLOG COMMENTS POWERED BY DISQUS
Мы используем файлы cookie, это помогает сайту работать лучше. Если вы продолжите использовать сайт, мы будем считать, что вы не возражаете.
ПОДРОБНЕЕ Ok