Медсестры Великой Отечественной. У каждого своя история войны

Медсестры Великой Отечественной. У каждого своя история войны

Свидетельства

И шрамы в сердце от смертей солдатских я ношу.  Девятого мая во многих евангельских церквях состоялись встречи ветеранов Великой Отечественной войны. Для них были организованы праздничные концерты и чаепитие. Каждый ветеран получил небольшой подарок.

Но, конечно же, самый главный подарок для них – это наше внимание и благодарность им за стойкость, мужество, самопожертвование ради сохранения мира в нашей стране, ради спокойной, счастливой жизни всех следующих поколений. С каждым годом дорогих ветеранов всё меньше и меньше. Поэтому хочется, чтобы память об их подвиге, о том, что они сделали для нас, память о том, какие они были молодые, отчаянные, искренние и смелые, жила как можно дольше.

Праздничная встреча… Кроткая радость и восхищение, слёзы и тихая задумчивость, добрые улыбки и искренний интерес – сколько разных эмоций и чувств на лицах людей, переживших тяжелейшую войну. Они смотрят, как танцует маленькая девочка Иришка, затаив дыхание и привстав из-за столов. Слушают песни о родной земле, песни военных лет – а в глазах затаились слёзы. Всё это им очень дорого и до боли близко, знакомо. У каждого из них своя история войны, свои потери и радости, тяготы и победы. Важна история каждого из них.

О том, что такое война, сколько горя она принесла, очень хорошо знает и помнит Зоя Макаровна Кощеева, которой в феврале этого года исполнилось девяносто лет. Немного призадумавшись, листая фотоальбом, она начинает рассказ строчками из своего стихотворения, от руки написанного под одной из фотографий:

Боевые подруги мои,
В День Победы опять мы все вместе,
Вспоминаем лихие деньки,
Претерпевши все сложности с честью.
Не с винтовкой в руках мы сражались,
Атакуя болезни и раны солдат.
Было трудно и страшно, но мы не боялись,
Возвращая от смерти чьих-то ребят.
Не зная устали и голода трудились,
Валились с ног и засыпали на ходу.
А вот теперь здоровье износилось,
И шрамы в сердце от смертей солдатских я ношу.

В этих простых, незамысловатых строчках практически вся её жизнь. Когда началась война, ушли на фронт муж, три брата, отец стал снабженцем в артиллерийской части. Сама Зоя Макаровна, окончившая медицинский техникум, была направлена из родного Тобольска вместе с другими медицинскими работниками в Тюмень. Здесь началась серьёзная военная подготовка. «Нас собирались отправить на фронт, обучали строевому шагу, различать по погонам воинские звания, отдавать честь… Поскольку я очень хорошо и метко стреляла, меня готовили в снайперы», - вспоминает Зоя Макаровна. Но вот подготовка закончилась, уже проходила комиссия, во время которой принимали решение о том, кого взять на фронт, а кого оставить работать в госпитале. И каким-то образом Зою Макаровну на передовую не отправили. «Теперь я понимаю, - добавляет она, - что это была не воля, не сердобольность начальников, эта была Божья воля… Ведь в маленьком городке Тобольске с больной 75-летней мамой осталась моя доченька, которой было всего лишь год и четыре месяца».

Но работа в госпитале №2475 «3-его Украинского фронта» также требовала огромной самоотдачи. Впрочем, никакого госпиталя изначально не было. За десять дней девушкам предстояло переоборудовать под него какое-то не приспособленное для этих целей здание, срочно побелить стены, потолок, покрасить пол, сделать несколько палат: для офицеров, комсостава; для тяжелораненых; для выздоравливающих. Молоденькие, неопытные, хрупкие, конечно же, они ничего не умели, а мастерить всё надо было быстро. Зоя Макаровна вызвалась работать грузчиком. «Сначала мы привезли постельное белье, мужскую одежду, затем крупы… мы один мешок кое-как вчетвером поднимали… затем нам дали картошку, макароны, сахар, муку, а напоследок огромную бочку селёдки…а силы-то у нас нет закатить её на машину, мы пыхтели-пыхтели, а она никак не поддаётся, никак мы её поднять не можем. А мимо дедушка шёл, как мне тогда казалось, лет сто ему, - улыбается Зоя Макаровна, - вот он нам и говорит: «Доченьки, да вам никогда не затащить её, вы борт откиньте, положите две доски и закатите». Мы так и сделали. Старый, а помог, вот что значит житейская мудрость».

Только девушки справились с заданием, ещё передохнуть не успели, пришло сообщение, что прибывает эшелон с 3-го Украинского фронта. Все отправились на станцию, теперь нужно было переносить раненых солдат. «Боевых людей тогда кормили прилично, упитанные, крепкие были мужчины. Еле-ели тащили мы носилки с ранеными, а ведь ещё надо было поднять их на грузовую машину. Мы так долго этот эшелон разгружали». А потом как самую выносливую Зою Макаровну оставили в госпитале дежурить. До сих пор хорошо помнит, что она испытала в эту первую ночь. Бойцы, только что вышедшие из огня, у кого руки нет, кто ноги лишился… Офицеры, пожилые, молодые… Всюду стоны, стоны… И вдруг какой-то солдатик на одной ноге вскочил с кровати и тут же рухнул. Он друга на войне потерял. А понять до конца этого не может, в памяти ещё всё свежо, и такая реакция, что друга надо спасать. А у самого ноги нет. И вот Зоя Макаровна старается, кое-как поднимает его, успокаивает…Слышит кто-то зовёт: «Сестра, сестра…». Прибегает. Раненый: «Я хочу закурить». Зоя Макаровна идёт по палатам, просит у других солдат прикурить «козью ножку». Пока бежит обратно, всё тухнет… Заново идёт по палатам. А что делать, если для этого солдатика закурить сейчас важнее всего на свете. И снова где-то зовут: «Сестра, сестра…». И так всю ночь.

Зоя Макаровна рассказала, что, когда через четыре-пять месяцев вышел приказ о том, чтобы объявить их, медицинских работников, не военнообязанными, а вольнонаёмными, когда появилась возможность вернуться в Тобольск, её не хотели отпускать. Будучи медсестрой процедурного кабинета, она очень хорошо ставила уколы, у неё было особое чутье попадать в вену. От всего сердца помогала она раненым бойцам всем, чем могла. Да и в целом, трудно переоценить тот вклад, который медики внесли в общую Победу. Они восстанавливали солдат, поднимали их на ноги, и те снова шли на фронт.

К слову сказать, жили девушки-медсёстры в какой-то халупе на первом этаже с заколоченными фанерой окнами, поскольку стекла были выбиты. Мёрзли, ели холодную сырую рыбу.

Но больше всего хотелось Зое Макаровне вернуться к дочке и маме. Желание было настолько сильным, что, когда её наконец-то отпустили, она не посмотрела на лютые зимние морозы, на то, как легко, ненадёжно она была одета (отправили-то её работать в эвакогоспиталь в тёплом августе). На голове кубанка чуть-чуть набекрень, на ногах чулочки шёлковые, сапожки хромовые и плюшевая куртка. Зоя Макаровна очень обрадовалась, когда узнала, что в Тобольск едет машина. Но места в кабине не оказалось, и она всё равно поехала в открытом кузове. «Мороз, ветер, а я трясусь, как осиновый листочек, и думаю, что замерзну, умру. Опять же Бог помог… На одной из остановок машина остановилась, в кузов сел милиционер в длинной тёплой меховой шубе. Посмотрел на меня и говорит: «Доченька, ты же не доедешь, ты замёрзнешь, забирайся ко мне под тулуп». Тут уж не до стыда было, залезла, прижалась к нему, особенно не отогрелась, но хотя бы дальше не замёрзла». С тех пор с ногами всю жизнь мучилась – окопная болезнь.

Вспомнился Зое Макаровне такой интересный случай. Перед отъездом в Тобольск в последний рабочий день купила она для дочки в подарок игрушечного медведя, положила на стол и ушла делать процедуры. Возвращается, а медведя нет. Расстроилась, пошла искать по палатам. Заходит в офицерскую палату и видит: один молодой человек по полу ползёт, на спине у него медведь, второй следом за ним идёт, придерживает игрушку и рычит. «Вот это было забавно. Видимо, по жизни соскучились, по всему красивому, детскому… Развлекались так, они тоже уже к выписке были готовы. Я им говорю: «Милые офицеры, мне завтра уезжать, мишка-то мне нужен». А они мне жалобно в ответ: «Мы ещё не наигрались». Такие молодые!».

Вернувшись в Тобольск, Зоя Макаровна продолжала работать в местном госпитале. Здесь были уже не раненые, а больные солдаты, те, которых на фронт больше не отправляли: у кого язва, у кого осложнения на ноги и пр. Они тоже плакали, кричали. И им Зоя Макаровна старалась помочь заботой, теплом, любовью, чтобы хоть как-то облегчить их боль. «На передовой я никогда не была, но по тяжело раненым, больным видела, знала, что там творилось, какая там была «мясорубка», - заключает она.

Где-то со светлой улыбкой, где-то с искренней грустью Зоя Макаровна рассказывает о военном времени, не жалуясь, никого не обвиняя, а ведь там, на войне, под Смоленском, сражаясь за родную землю, положили свои жизни два её брата; погиб муж, не успевший написать ни одного письма…

После войны Зоя Макаровна Кощеева окончила медицинский институт и посвятила свою жизнь любимейшему делу - работе в детской больнице. Обследовала, зондировала таких слабеньких, лёгких как былинки, малышей, от обследования которых отказывались другие лаборатории, больницы, ответственно ставила диагнозы, вселяла надежду на выздоровление детей в их родителей.

Достигнув 90-летнего юбилея, находясь в светлой памяти и прекрасном расположении духа, Зоя Макаровна просит Господа о том, чтобы он добавил ей ещё годы жизни, ведь в её сердце есть огромное желание молиться за своих детей, за свою духовную семью, за всех, кто хочет приблизиться к Богу, она мечтает успеть как можно больше принести плодов в Царство Небесное.

Глядя на Зою Макаровну и людей её поколения, думаешь: стойкость, самоотверженность, мужество, сила духа, искренность, открытость и безграничная доброта – вот те качества, благодаря которым они стали истинными победителями, вот те качества, которые так необходимы нам сейчас! Спасибо вам, дорогие ветераны!

Татьяна Осиповская, журнал "Примиритель"

На фото: Зоя Макаровна Кощеева отметила 90-летний юбилей
Тюменский областной краеведческий музей. В этом здании с 1941 по 1944 годы был эвакогоспиталь № 2475
Подобные палаты были во многих госпиталях времен Великой Отечественной войны

РЦ ХВЕ по материалам церкви "Новый Завет"

 

BLOG COMMENTS POWERED BY DISQUS

Публикации по рубрикам

Мы используем файлы cookie, это помогает сайту работать лучше. Если вы продолжите использовать сайт, мы будем считать, что вы не возражаете.